Как Тонька-пулеметчица стала палачом, и Что было с её семьей после войны, когда выяснилось, кто она

Спецслужбы искали Тоньку-пулеметчицу 30 лет, а она нигде не пряталась, жила в небольшом белорусском городке, вышла замуж, родила двух дочерей, работала, считалась ветераном войны и даже рассказывала о своих доблестных (ненастоящих, конечно) подвигах школьникам. Но никто не мог предположить, что именно эта образцовая женщина является палачом, на счету которого больше тысячи загубленных жизней. Не знал об этом и муж преступницы, с которым она прожила под одной крышей 30 лет.

Как Антонина Панфилова стала Макаровой?

Антонина Макарова (Панфилова)В биографии Тоньки-пулеметчицы много белых пятен. По распространенной версии, она родилась в 1920 году, хотя в некоторых источниках указывается, что на свет девочка появилась на 2 или 3 года позже. Росла она в деревне Малая Волковка Смоленской губернии, была младшей из семи детей. При рождении одна из самых страшных преступниц Великой Отечественной войны получила имя Антонина Макаровна Панфилова. Однако, когда она пошла в школу, то на вопрос учительницы о ее фамилии постеснялась ответить. И тогда, по одной из версий, один из учеников крикнул: «Макарова она». Вероятно, он имел в виду, что Тоня – дочь Макара. Но педагог этого не понял и так и записал в журнале «Антонина Макарова». Оплошность эту не исправили, и с тех пор в семье Панфиловых появился ребенок с другой фамилией. Особого рвения к наукам Тонька не испытывала, а оставшиеся два класса школа окончила в Москве, куда переехала ее семья. Макарова хотела стать врачом, поэтому и поступила в медицинский техникум. Говорят, ее кумиром была Анка-пулеметчица. И поэтому девушка, мечтая о подвигах, пошла добровольцем на фронт.

Вяземский котел

Антонина мечтала о подвигах, но стала палачомНесмотря на то, что сама Антонина на допросах говорила о том, что служила санитаркой, некоторые историки уверены, что вначале она была буфетчицей в солдатской столовой и только позже была отправлена помогать раненым. Но в октябре 1941 года ее полк попал под Вяземский котел, а сама Макарова оказалась в плену. Но ей повезло: вместе с солдатом Николем Федчуком девушке удалось сбежать. Но это было только начало испытаний. Позже Тонька рассказывала следователям, что коллега по несчастью изнасиловал ее. Хотя, скорее всего, «походной женой» она стала для того, чтобы выжить. В течение двух месяцев бывшие пленные скитались по лесам, пока не оказались в родном селе Федчука Красный Колодец в Локотском районе. Тут и выяснилось, что у красноармейца есть жена и дети, а его попутчица осталась не у дел. Макарову приютили местные жители, но вскоре они поменяли о ней свое мнение, так как бывшая пленница начала вести беспорядочную половую жизнь. Изгнанная из Красного Колодца, она еще некоторое время поскиталась по лесам, пока не пришла в село Локоть.

Так появилась Тонька-пулеметчица

Антонина утверждала, что это была всего лишь ее работа – стоять за пулеметомКак ей удавалось выживать, неизвестно. Хотя считается, что Антонина торговала своим телом. В одно время она даже хотела уйти к партизанам, но, увидев, что русские коллаборационисты так называемой Локотской республики живут себе вольготно, решила примкнуть к ним. Не растерявшись, Тонька стала любовницей начальника местных полицаев, который и пристроил ее к себе на работу. Макарова даже получала довольно приличную зарплату – 30 немецких рейхсмарок (невольно напрашивается аналогия с 30 серебренниками Иуды). Вероятно, циничная идея дать Антонине пулемет, чтобы убивать людей, пришла полицаям. Правда, перед этим ее пришлось напоить. А потом это стало своеобразной традицией: после каждого расстрела Макарова неизменно подкупала совесть изрядной порцией горячительных напитков. Расстрел, как правило, проходил у рва. Несчастных, среди которых были не только советские военнопленные, но и старики и дети, выстраивали в шеренгу. Приносили пулемет, за который вставала Тонька. Тех, кому удавалось выжить, она добивала лично из пистолета. Правда, некоторым детям все же удалось спастись: пули пролетали над их головами, не задев, а местные жители, выдавая их за мертвых, вывозили с остальными трупами и передавали партизанам. Так история о жесткой Тоньке-пулеметчице распространилась по всему фронту. Сама же палач, почувствовав вкус хорошей жизни, казалось, и не переживала о том, какую черную работу ей приходилось выполнять. Днем она стояла у пулемета, а вечером весело проводила время на танцах с фашистами и полицаями и буквально ходила по рукам. У нее даже появился своеобразный ритуал: после каждого расстрела она лично осматривала убитых и снимала с них понравившиеся вещи. Правда, перед тем, как надеть их, приходилось зашивать дыры от пуль и застирывать въевшуюся кровь.

И ей снова повезло

Гинзбурги считались образцовой семьейНевероятной удачливости Антонины можно только удивляться. Летом 1943 году у нее обнаружили венерическую болезнь и отправили в госпиталь в тылу, а уже через пару месяцев советские войска освободили Локоть. Макарова же с очередным любовником уехала в Польшу. Но позже мужчину убили, а пулеметчица оказалась в концлагере. При его освобождении девушка назвалась «своей», достала где-то военный билет и даже успела несколько месяцев прослужить в рядах Красной Армии. Вскоре она познакомилась с Виктором Гинзбургом – раненым сержантом, героем войны. Он влюбился в симпатичную санитарку, молодые люди начали встречаться, поженились, у них родилась дочка. Так появилась Антонина Гинзбург. Семья бывших фронтовиков считалась образцовой. Поселились Гинзбурги в белорусском городе Лепель, вскоре на свет появилась еще одна девочка. Работала Антонина на швейной фабрике, получала свои награды за участие в Великой Отечественной войне, рассказывала подрастающему поколению, как нелегко пришлось на фронте. Правда, ее коллеги отмечали, что была она скрытной и замкнутой, ни с кем практически не общалась, а во время совместных посиделок даже не притрагивалась к алкоголю.

Удача отвернулась от нее

Очная ставка со свидетельницей (Антонина сидит крайняя справа)Тем временем органы госбезопасности продолжали искать след Тоньки-пулеметчицы. Дело осложнялось тем, что в 70-х годах живых свидетелей ее преступлений практически не осталось. Но когда спецслужбам удалось арестовать того самого начальника полицаев, любовницей которого была Тонька, дело, казалось бы, должно пойти быстрее. Он описал внешность палача и назвал главное – преступницу звали Антониной Макаровой. Правда, отчество спутал – в его памяти пулеметчица осталась Анатольевной. Однако следа женщины с таким именем найти не удалось, а ее бывший любовник неожиданно покончил с собой. Но в этот раз удача решила изменить Антонине. Один из ее братьев, военный Панфилов, заполнял анкету для выезда за границу. В ней он указал, что одной из его сестер является Антонина Гинзбург, которая в девичестве была Макаровой. Но и этих данных было недостаточно для того, чтобы задержать уважаемого ветерана войны. Тогда за женщиной стали следить, вызывали с остальными бывшими фронтовиками в военкомат якобы для уточнения данных для награждения, как бы между делом спрашивали о военном прошлом Гинзбург. Антонина же, жалуясь на проблемы с памятью, утверждала, что не может сказать ничего о дислокации ее части и сослуживцах. Арестовали Тоньку-пулеметчицу после того, как ее опознали жительницы Локтя, которых специально привезли в Лепель. На допросах Гинзбург держалась хладнокровно, казалось, не раскаивалась в своих преступлениях и утверждала, что вынуждена была убивать для того, чтобы самой выжить. Своей сокамернице она говорила, что надеется на условный срок из-за почтенного возраста, давности событий и даже строила планы на будущее. Тем временем следователям удалось доказать причастность Тоньки к смерти 168 людей, чьи личности удалось установить. Хотя на самом деле, по независимым оценкам, жертв пулеметчицы было больше 1500 человек.

Последние жертвы

Уголовное дело Антонины ГинзбургТем временем муж Антонины тщетно пытался добиться встречи с женой. О том, за что ее задержали, Виктору не сказали, а он сам даже не догадывался, с кем делил кров больше 30 лет. Шел 1976 год, и бывший фронтовик, будучи уверенным в том, что времена беспричинных арестов прошли, обивал пороги различных инстанций для того, чтобы добиться свидания с супругой. После тщетных попыток узнать правду, он пригрозил, что напишет жалобы самому Брежневу и в ООН и спросит, на каком основании его супругу, ветерана войны, просто так посадили в тюрьму. И только после этого Гинзбургу рассказали правду. Говорят, что после этой новости до этого моложавый мужчина поседел за одну ночь. Да и как в голове бывшего фронтовика, у которого фашисты расстреляли всю семью, могло уложиться то, что он столько лет жил с палачом?! После этой страшной новости Гинзбург с дочками уехали из города. Где они поселились, неизвестно. По некоторым сведениям, они обосновались в Израиле и сменили фамилии. Дальнейшая их судьба неизвестна. Сама же Антонина, кстати, желания встретиться с семьей ни разу не изъявила. Вопреки ее надеждам на помилование, суд был непреклонен – расстрел. В августе 1979 года приговор был исполнен. Тонька-пулеметчица стала одной из трех женщин в СССР, которые поплатились за преступления жизнью. [ANOUNS]

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

«Я не знала тех, кого расстреливаю. Поэтому стыдно не было», — сказала на суде в 1978 году Антонина Макарова-Гинзбург. Она за один день превратилась из уважаемой гражданки Белорусской ССР, какой ее знали супруг и соседи, в хладнокровного палача фашистской Германии, а ее муж, герой Великой Отечественной войны, выяснив правду о преступлениях своей жены, забрал двух общих дочерей и исчез.

Антонина Макарова-Гинзбург — одна из трех женщин, казненных в СССР с 1960 года

История знает немало примеров, когда в самые тяжелые для народа времена в стране появлялись настоящие герои. В Великую Отечественную войну подвиги совершали не только летчики, разведчики, офицеры, но и гражданские люди, становившиеся партизанами или ударниками труда в тылу. К сожалению, предателей было не меньше — причем таких, которые не просто помогали солдатам третьего Рейха, а самолично убивали соотечественников. Как, например, Антонина Макарова-Гинзбург (она же известная в народе как Тонька-пулеметчица). По разным данным, она расстреляла от 168 до 1500 человек, среди которых были женщины, старики и дети. После войны Антонина сумела скрыться от следствия и даже начала новую жизнь. Однако в тот самый момент, когда она ждала этого меньше всего, правосудие ее все же настигло.

Фронтовой путь

В биографии Антонины Макаровой, родившейся в селе Малая Волковка Смоленской губерии, множество темных пятен. Так, до сих пор доподлинно неизвестно, почему вдруг фамилия девушки отличалась от той, что носили ее братья — Парфеновы (по другой версии Панфиловы). Самой популярной является версия, согласно которой в школе от страха и смущения Антонина не смогла назвать свою фамилию, когда ее об этом спросила учительница. Одноклассники, сидевшие рядом, сказали, что она Макарова (имея в виду, что она дочь Макара), а преподавательница так и записала Антонину в журнале. Эта ошибка перекочевала и в остальные документы — паспорт, комсомольский билет и т.д.

В юности Антонина, как и многие другие девушки ее возраста, часто смотрела фильм «Чапаев» и мечтала походить на верную соратницу начальника дивизии Красной армии Анку-пулеметчицу.

Потому неудивительно, что, когда 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война, Макарова добровольцем отправилась на фронт из Москвы, где училась на врача. В некоторых источниках сообщается, что до того, как стать санитаркой, Антонина некоторое время прослужила буфетчицей в одной из воинских частей. 13 августа 1941 года девушка была призвана в 422-й полк 170-й стрелковой дивизии. Однако фронтовой путь Макаровой не был долгим. Спустя меньше чем две недели город Великие Луки, который должна была защищать ее дивизия, был взят немцами, а самой Антонине пришлось на себе испытать все ужасы Вяземского котла.

Антонина в раннем возрасте отправилась на фронт

Немногим ее сослуживцам удалось вырваться из окружения, и молодая девушка вовсе не была в их числе. Правда, из-за того, что фашистским солдатам никак не удавалось установить хоть сколько-то серьезный контроль над пленными (а их было свыше 600 тысяч человек), улучив момент, Макарова сбежала вместе с Николаем Федчуком. Солдат и санитарка вместе бродили по ближайшим лесам, пытаясь выжить. Партизан они, по неизвестной причине, не искали, пробиться к своим не пытались. Антонина стала «походной женой» Николая. Скитания продолжались вплоть до 1942 года. Когда Макарова и Федчук вышли к селу Красный Колодец, он признался ей, что женат, и оставил одну скитаться по близлежащим деревням.

Палач с окладом

На следующий день Макарова узнала, что теперь у нее есть официальная должность — палач с окладом в 30 немецких марок за расстрел.

Некоторые части дела Тоньки-пулеметчицы (именно так в «Локотской республике» стали называть Антонину Макарову) до сих пор остаются под грифом «секретно», поэтому о точном числе жертв ничего не известно. Поговаривают, за все время Макарова расстреляла около полутора тысяч человек. Однако окончательный приговор ей вынесли за убийство 168 людей.

Суд признал Тоньку-пулеметчицу виновной в 168 убийствах, но по другим подсчетам их около полутора тысяч

Судя по всему, Антонина была полностью довольна своей новой жизнью. Утром она отправлялась на расстрел, добивая выживших из пистолета, а потом чистила оружие и стирала вещи убитых, которые ей разрешали забирать в качестве поощрения. Вечером же Тонька-пулеметчица выпивала в местном клубе и развлекалась с немцами.

Другая жизнь

Антонине удалось притвориться одной из немецких пленниц, поэтому она легко скрылась после войны

Примерно в то же самое время Антонина Макарова познакомилась с Виктором Гинзбургом, красноармейцем, награжденным медалью «За отвагу». Вскоре они поженились, переехали в город Лепель (Белорусская ССР), и у пары родились две дочери.

Женщина устроилась на работу на местную швейную фабрику, где проводила контроль качества продукции. Ее фотография регулярно появлялась на доске почета.

Правда, за много лет Макаровой-Гинзбург так и не удалось завести друзей. По словам бывших коллег, Антонина была нелюдимой и замкнутой. Семья фронтовиков считалась одной из самых уважаемых в городе. Тоньке-пулеметчице не пришлось выдумывать правдоподобную легенду — она просто умолчала о том, чем занималась в «Локотской республике».

Долгие поиски

Антонине Макаровой устраивали несколько очных ставок, чтобы подтвердить, что именно она является Тонькой-пулеметчицей

После этого следователи решили устроить деликатную очную ставку, чтобы подтвердить свои страшные догадки. В Лепель постепенно начали привозить всех, кто мог опознать Тоньку-пулеметчицу, но делали это так, чтобы при этом чтобы сама «заслуженная фронтовичка» ничего не заподозрила. В 1977 году Антонину узнали сразу две свидетельницы: у одной она снимала угол в деревне Красный Колодец, а вторая в 1943 году была брошена немцами в тюрьму «Локотской республики».

Никаких сомнений у следователей не осталось после того, как Макарову-Гинзбург опознала бывшая сожительница начальника той самой тюрьмы, где работала женщина.

На следующий день Антонину задержали агенты в штатском. Преступница, сразу осознав, что ее долгая и спокойная жизнь закончилась, была абсолютно невозмутима и лишь попросила папиросу. На допросе Макарова-Гинзбург призналась, что действительно является той самой Тонькой-пулеметчицей. «Все расстрелы для меня были похожи один на другой. Каждый раз менялось только количество заключенных. Для меня это была просто работа», — говорила Антонина, не скрывая, что среди ее жертв были и женщины, и старики, и дети. «Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было», — объяснила свое равнодушие преступница. После этого ее отправили в Брянск.

Преступление и наказание

Фото: Getty Images

Антонина Макарова во время войны сначала работала то ли санитаркой, то ли буфетчицей в офицерской столовой. Закончила войну она медсестрой в эвакогоспитале. В промежутке Антонина, которую прозвал Тонька-пулемётчица, была палачом.

Локотская республика, или Центр сотрудничества с врагом

Коллаборационизм в годы войны — тема сложная. Причин пойти на сотрудничество с нацистами у населения СССР могло быть несколько. Это и желание сохранить жизнь, и националистические настроения на ряде территорий, и позиция советской власти, которая расценивала плен и пребывание на оккупированной территории как преступление. На Украине, в Прибалтике, Белоруссии, на Кавказе немцы создавали национальные военные формирования — так возникли Всеукраинская освободительная армия, Украинская повстанческая армия, Эстонская дивизия СС, Корпус белорусской самообороны, Белорусская краевая оборона

и т. д.

С 1942-го по 1943 год на территории некоторых районов Брянской, Орловской и Курской областей под контролем немцев существовала так называемая Локотская республика с населением около 600 тысяч человек и центром в посёлке Локоть.

Руководящие посты в ней занимали преподаватель техникума Константин Воскобойник и инженер Бронислав Каминский. Они провозгласили в республике создание Народно-социалистической партии России «Викинг».

Константин Воскобойник. (homsk.com)

Были в республике свои войска — так называемая Русская освободительная народная армия (РОНА), в которой было до 10 тыс. человек, а также техника и даже танки. Основной задачей РОНА была борьба с партизанами, но весной-летом 1943 года отдельные подразделения участвовали в боях с Красной Армией. В середине 1943-го подразделения РОНА передислоцировали в Витебскую область Белоруссии в качестве штурмовой бригады СС.

К сентябрю 1943 года на территории республики было уничтожено около 5,5 тысяч человек, почти 7 тысяч были угнаны на территорию Германии. Часть погибших мирных жителей стали жертвами Антонины Панфиловой-Макаровой-Гинзбург.

Эмблема РОНА. (homsk.com)

Тонька-пулемётчица

В биографии Антонины Панфиловой много нестыковок и вопросов. К примеру, точно не известен год её рождения: называют от 1921-го до 1923-го. Насчёт места рождения тоже есть разногласия: то ли она появилась на свет в Москве, то ли в Смоленской области. Но, когда девочка закончила 7 класс, семья перебралась под Москву.

С фамилией тоже произошла странная неувязка. По рождению она Панфилова, но сложилось так, что в школе её стали звать Макарова (видимо, образовали фамилию от отчества Макаровна). Среднее образование Антонина Макарова получала уже в Москве. В столице она узнала о том, что началась война.

Уйдя на фронт, Антонина была сначала буфетчицей в офицерской столовой, потом санитаркой. Оказалась под Вязьмой, когда там шли самые кровопролитные бои, выжила, попала в лагерь, откуда бежала в компании красноармейца Николая Федчука. Вместе с ним Антонина добралась до Брянской области, где жила его семья, и там Федчук бросил попутчицу на произвол судьбы.

Антонина Гинзбург. (Pinterest)

Уже в одиночку Антонина добралась до посёлка Локоть, где ей удалось снять угол у местной жительницы. Видимо, проскитавшись столько времени, пережив Вяземский котел и побег из лагеря, Антонина была готова на всё, лишь бы сохранить жизнь. К партизанам она присоединяться не хотела, и тогда Бронислав Каминский нанял её на работу палачом. Местные идти на эту должность не хотели, но Антонина была «не здешняя», а потому согласилась.

Антонина Макарова — палач по призванию

Тюрьма в Локте располагалась на местном конезаводе. Антонина, которую прозвали Тонька-пулемётчица, позже, давая показания, говорила, что расстреливала заключённых группами по 27 человек. Именно столько вмещала камера. Тонька убивала хладнокровно, и, как вспоминали потом очевидцы, после расстрела она ходила и собирала понравившиеся ей вещи жертв — стирала, штопала и хранила у себя. «Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество», — говорила она потом на следствии.

Она и правда была пулемётчицей — расстреливала из «Максима», который между казнями стоял у неё в комнате. «Мне казалось, что война спишет всё. Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков».

Суд над Тонькой-пулемётчицей

В 1943 году Тоньку отправили в тыловой госпиталь лечить сифилис, поэтому во время взятия посёлка Локоть в сентябре 1943-го женщины там не оказалось. Вместе с немцами она перебралась на Украину, потом в Польшу, попала в лагерь, а затем с помощью поддельных документов выдала себя за советскую медсестру. Её тут же отправили на работу в госпиталь, где она встретила сержанта Виктора Гинзбурга. Чуть позже Антонина вышла за него замуж и снова сменила фамилию. Большое количество фамилий — Панфилова, Макарова, Гинзбург — затрудняло её поиски после войны.

Семья поселилась в городе Лепель в Белоруссии. Тоня родила двух дочек, работала контролёром ОТК на мебельной фабрике. Муж не имел представления о подробностях её военного прошлого, как и никто в городе. Антонина сама говорила, что первые десять лет она боялась, что за ней придут. Дальше уже и бояться перестала, думала, что искать некому.

Но в 1976 году в Брянске на улице мужчина случайно опознал Николая Иванина, который служил в годы войны начальником тюрьмы в Локте. Его арестовали, Иванин начал давать показания, в том числе рассказал об Антонине, почти правильно вспомнив её имя. До этого очевидцы казней рассказывали о «Тоньке», но как её звали на самом деле и откуда она, вспомнить не могли.

Бронислав Каминский. (Wikimedia Commons)

Начали искать Антонину Макарову, родившуюся в начале 1920-х. На Антонину Гинзбург вывел случай — один из её братьев заполнял анкету, в которой указал всех братьев и сестер, в том числе уточнил девичью фамилию Антонины и её фамилию по мужу.

Стали проверять Антонину Гинзбург из Белоруссии. Но она была уважаемым человеком, фронтовик, ударница труда. На всякий случай вызвали и аккуратно расспросили — Гинзбург не смогла вспомнить, где воевала, судя по её же военному билету (документы она в конце войны подделала). Ещё некоторое время спустя в Лепель привезли женщину, которая опознала Тоньку-пулемётчицу.

Антонина Гинзбург. (news.myseldon.com)

После ареста жены Виктор Гинзбург сразу уехал из города, забрав дочерей. Следователи вспоминали, что Антонина не просила свиданий с родными и не хотела ничего передать, словно прекрасно понимая всю тщетность что-то объяснить. Антонина была признана вменяемой, показания давала полные и честные, что ужаснуло следователей больше всего: она рассказывала всё, как было. Председательствующим по делу был глава Брянского областного суда Иван Михайлович Бобраков, который в ноябре 1978 года принял решение — расстрел. Все поданные апелляции были отклонены, и в августе 1979 года приговор был приведен в исполнение.

Кроме Антонины Макаровой в послесталинскую эпоху были расстреляны ещё две женщины — Берта Бородкина за злоупотребления в торговле и отравительница Тамара Иванютина.

Опубликовано пользователем сайта

Говорят, что…image

ДУША ее не дрогнула ни разу. Ни когда казнила, ни когда шла умирать сама. Только в последний год, когда спустя десятилетия поисков вышли на ее след, она почувствовала страх. Страх не за душу — за жизнь свою. За свою вторую жизнь, купленную страшной ценой.

История Антонины Макаровой-Гинзбург – советской девушки, лично казнившей полторы тысячи своих соотечественников – другая, темная сторона героической истории Великой Отечественной войны.

Тонька-пулеметчица, как ее называли тогда, работала на оккупированной гитлеровскими войсками советской территории с 41-го по 43-й годы, приводя в исполнение массовые смертные приговоры фашистов партизанским семьям.

“Cводить в крапиву” – на жаргоне Тони это означало повести на расстрел. Сама она умирала трижды. Первый раз осенью 41-го, в страшном “вяземском котле”, молоденькой девчонкой-санинструкторшей. Гитлеровские войска тогда наступали на Москву в рамках операции “Тайфун”. Советские полководцы бросали свои армии на смерть, и это не считалось преступлением – у войны другая мораль. Больше миллиона советских мальчишек и девчонок всего за шесть дней погибли в той вяземской мясорубке, пятьсот тысяч оказались в плену. Гибель простых солдат в тот момент ничего не решала и не приближала победу, она была просто бессмысленной. Так же как помощь медсестры мертвецам…

image

19-летняя медсестра Тоня Макарова, очнулась после боя в лесу. В воздухе пахло горелой плотью. Рядом лежал незнакомый солдат. “Эй, ты цела еще? Меня Николаем Федчуком зовут”. “А меня Тоней”, – она ничего не чувствовала, не слышала, не понимала, будто душу ее контузили, и осталась одна человеческая оболочка, а внутри – пустота. Потянулась к нему, задрожав: “Ма-а-амочка, холодно-то как!” “Ну что, красивая, не плачь. Будем вместе выбираться”, – ответил Николай и расстегнул верхнюю пуговицу ее гимнастерки.

Три месяца, до первого снега, они вместе бродили по чащобам, выбираясь из окружения, не зная ни направления движения, ни своей конечной цели, ни где свои, ни где враги. Голодали, ломая на двоих, ворованные ломти хл:). Днем шарахались от военных обозов, а по ночам согревали друг друга. Тоня стирала обоим портянки в студеной воде, готовила нехитрый обед. Любила ли она Николая? Скорее, выгоняла, выжигала каленым железом, страх и холод у себя изнутри.

“Я почти москвичка, – гордо врала Тоня Николаю. – В нашей семье много детей. И все мы Парфеновы. Я – старшая, как у Горького, рано вышла в люди. Такой букой росла, неразговорчивой. Пришла как-то в школу деревенскую, в первый класс, и фамилию свою позабыла. Учительница спрашивает: “Как тебя зовут, девочка?” А я знаю, что Парфенова, только сказать боюсь. Ребятишки с задней парты кричат: “Да Макарова она, у нее отец Макар”. Так меня одну во всех документах и записали. После школы в Москву уехала, тут война началась. Меня в медсестры призвали. А у меня мечта другая была – я хотела на пулемете строчить, как Анка-пулеметчица из “Чапаева”. Правда, я на нее похожа? Вот когда к нашим выберемся, давай за пулемет попросимся…”

В январе 42-го, грязные и оборванные, Тоня с Николаем вышли, наконец, к деревне Красный Колодец. И тут им пришлось навсегда расстаться. “Знаешь, моя родная деревня неподалеку. Я туда сейчас, у меня жена, дети, – сказал ей на прощание Николай. – Я не мог тебе раньше признаться, ты уж меня прости. Спасибо за компанию. Дальше сама как-нибудь выбирайся”. “Не бросай меня, Коля”, – взмолилась Тоня, повиснув на нем. Однако Николай стряхнул ее с себя как пепел с сигареты и ушел.

Несколько дней Тоня побиралась по хатам, христарадничала, просилась на постой. Сердобольные хозяйки сперва ее пускали, но через несколько дней неизменно отказывали от приюта, объясняя тем, что самим есть нечего. “Больно взгляд у нее нехороший, – говорили женщины. – К мужикам нашим пристает, кто не на фронте, лазает с ними на чердак, просит ее отогреть”.

Не исключено, что Тоня в тот момент действительно тронулась рассудком. Возможно, ее добило предательство Николая, или просто закончились силы – так или иначе, у нее остались лишь физические потребности: хотелось есть, пить, помыться с мылом в горячей бане и переспать с кем-нибудь, чтобы только не оставаться одной в холодной темноте. Она не хотела быть героиней, она просто хотела выжить. Любой ценой.

В той деревне, где Тоня остановилась вначале, полицаев не было. Почти все ее жители ушли в партизаны. В соседней деревне, наоборот, прописались одни каратели. Линия фронта здесь шла посередине околицы. Как-то она брела по околице, полубезумная, потерянная, не зная, где, как и с кем она проведет эту ночь. Ее остановили люди в форме и поинтересовались по-русски: “Кто такая?” “Антонина я, Макарова. Из Москвы”, – ответила девушка.

Ее привели в администрацию села Локоть. Полицаи говорили ей комплименты, потом по очереди “любили” ее. Затем ей дали выпить целый стакан самогона, после чего сунули в руки пулемет. Как она и мечтала – разгонять непрерывной пулеметной строчкой пустоту внутри. По живым людям.

image

“Вы Тоньку слишком не ругайте, – попросил Головачев. – Знаете, мне ее даже жаль. Это все война, проклятая, виновата, она ее сломала… У нее не было выбора – она могла остаться человеком и сама тогда оказалась бы в числе расстрелянных. Но предпочла жить, став палачом. А ведь ей было в 41-м году всего 20 лет”.

Но просто взять и забыть о ней было нельзя. “Слишком страшные были ее преступления, – говорит Головачев. – Это просто в голове не укладывалось, сколько жизней она унесла. Нескольким людям удалось спастись, они проходили главными свидетелями по делу. И вот, когда мы их допрашивали, они говорили о том, что Тонька до сих пор приходит к ним во снах. Молодая, с пулеметом, смотрит пристально – и не отводит глаза. Они были убеждены, что девушка-палач жива, и просили обязательно ее найти, чтобы прекратить эти ночные кошмары. Мы понимали, что она могла давно выйти замуж и поменять паспорт, поэтому досконально изучили жизненный путь всех ее возможных родственников по фамилии Макаровы…”

Однако никто из следователей не догадывался, что начинать искать Антонину нужно было не с Макаровых, а с Парфеновых. Да, именно случайная ошибка деревенской учительницы Тони в первом классе, записавшей ее отчество как фамилию, и позволила “пулеметчице” ускользать от возмездия столько лет. Ее настоящие родные, разумеется, никогда не попадали в круг интересов следствия по этому делу.

Но в 76-м году один из московских чиновников по фамилии Парфенов собирался за границу. Заполняя анкету на загранпаспорт, он честно перечислил списком имена и фамилии своих родных братьев и сестер, семья была большая, целых пять человек детей. Все они были Парфеновы, и только одна почему-то Антонина Макаровна Макарова, с 45-го года по мужу Гинзбург, живущая ныне в Белоруссии. Мужчину вызвали в ОВИР для дополнительных объяснений. На судьбоносной встрече присутствовали, естественно, и люди из КГБ в штатском.

image

“Мы ужасно боялись поставить под удар репутацию уважаемой всеми женщины, фронтовички, прекрасной матери и жены, – вспоминает Головачев. – Поэтому в белорусский Лепель наши сотрудники ездили тайно, целый год наблюдали за Антониной Гинзбург, привозили туда по одному выживших свидетелей, бывшего карателя, одного из ее любовников, для опознания. Только когда все до единого сказали одно и то же – это она, Тонька-пулеметчица, мы узнали ее по приметной складке на лбу, – сомнения отпали”.

Муж Антонины, Виктор Гинзбург, ветеран войны и труда, после ее неожиданного ареста обещал пожаловаться в ООН. “Мы не признались ему, в чем обвиняют ту, с которой он прожил счастливо целую жизнь. Боялись, что мужик этого просто не переживет”, – говорили следователи.

Виктор Гинзбург закидывал жалобами различные организации, уверяя, что очень любит свою жену, и даже если она совершила какое-нибудь преступление – например, денежную растрату, – он все ей простит. А еще он рассказывал про то, как раненым мальчишкой в апреле 45-го лежал в госпитале под Кенигсбергом, и вдруг в палату вошла она, новенькая медсестричка Тонечка. Невинная, чистая, как будто и не на войне, – и он влюбился в нее с первого взгляда, а через несколько дней они расписались.

Антонина взяла фамилию супруга, и после демобилизации поехала вместе с ним в забытый богом и людьми белорусский Лепель, а не в Москву, откуда ее и призвали когда-то на фронт. Когда старику сказали правду, он поседел за одну ночь. И больше жалоб никаких не писал.

“Арестованная мужу из СИЗО не передала ни строчки. И двум дочерям, которых родила после войны, кстати, тоже ничего не написала и свидания с ним не попросила, – рассказывает следователь Леонид Савоськин. – Когда с нашей обвиняемой удалось найти контакт, она начала обо всем рассказывать. О том, как спаслась, бежав из немецкого госпиталя и попав в наше окружение, выправила себе чужие ветеранские документы, по которым начала жить. Она ничего не скрывала, но это и было самым страшным. Создавалось ощущение, что она искренне недопонимает: за что ее посадили, что ТАКОГО ужасного она совершила? У нее как будто в голове блок какой-то с войны стоял, чтобы самой с ума, наверное, не сойти. Она все помнила, каждый свой расстрел, но ни о чем не сожалела. Мне она показалась очень жестокой женщиной. Я не знаю, какой она была в молодости. И что заставило ее совершать эти преступления. Желание выжить? Минутное помрачение? Ужасы войны? В любом случае это ее не оправдывает. Она погубила не только чужих людей, но и свою собственную семью. Она просто уничтожила их своим разоблачением. Психическая экспертиза показала, что Антонина Макаровна Макарова вменяема”.

image

Следователи очень боялись каких-то эксцессов со стороны обвиняемой: прежде бывали случаи, когда бывшие полицаи, здоровые мужики, вспомнив былые преступления, кончали с собой прямо в камере. Постаревшая Тоня приступами раскаяния не страдала. “Невозможно постоянно бояться, – говорила она. – Первые десять лет я ждала стука в дверь, а потом успокоилась. Нет таких грехов, чтобы всю жизнь человека мучили”.

Во время следственного эксперимента ее отвезли в Локоть, на то самое поле, где она вела расстрелы. Деревенские жители плевали ей вслед как ожившему призраку, а Антонина лишь недоуменно косилась на них, скрупулезно объясняя, как, где, кого и чем убивала… Для нее это было далекое прошлое, другая жизнь.

Уголовное дело брянской карательницы Антонины Макаровой-Гинзбург до сих пор покоится в недрах спецхрана ФСБ. Доступ к нему строго запрещен, и это понятно, потому что гордиться здесь нечем: ни в какой другой стране мира не родилась еще женщина, лично убившая полторы тысячи человек, пишет “Московский комсомолец”.

Тридцать три года после Победы эту женщину звали Антониной Макаровной Гинзбург. Она была фронтовичкой, ветераном труда, уважаемой и почитаемой в своем городке. Ее семья имела все положенные по статусу льготы: квартиру, знаки отличия к круглым датам и дефицитную колбасу в продуктовом пайке. Муж у нее тоже был участник войны, с орденами и медалями. Две взрослые дочери гордились своей мамой.

На нее равнялись, с нее брали пример: еще бы, такая героическая судьба: всю войну прошагать простой медсестрой от Москвы до Кенигсберга. Учителя школ приглашали Антонину Макаровну выступить на линейке, поведать подрастающему поколению, что в жизни каждого человека всегда найдется место подвигу. И что самое главное на войне – это не бояться смотреть смерти в лицо. И кто, как не Антонина Макаровна, знал об этом лучше всего…

Ее арестовали летом 1978-го года в белорусском городке Лепель. Совершенно обычная женщина в плаще песочного цвета с авоськой в руках шла по улице, когда рядом остановилась машина, из нее выскочили неприметные мужчины в штатском и со словами: “Вам необходимо срочно проехать с нами!” обступили ее, не давая возможности убежать.

“Вы догадываетесь, зачем вас сюда привезли?” – спросил следователь брянского КГБ, когда ее привели на первый допрос. “Ошибка какая-то”, – усмехнулась женщина в ответ.

“Вы не Антонина Макаровна Гинзбург. Вы – Антонина Макарова, больше известная как Тонька-москвичка или Тонька-пулеметчица. Вы – карательница, работали на немцев, производили массовые расстрелы. О ваших зверствах в деревне Локоть, что под Брянском, до сих пор ходят легенды. Мы искали вас больше тридцати лет – теперь пришла пора отвечать за то, что совершили. Сроков давности ваши преступления не имеют”.

“Значит, не зря последний год на сердце стало тревожно, будто чувствовала, что появитесь, – сказала женщина. – Как давно это было. Будто и не со мной вовсе. Практически вся жизнь уже прошла. Ну, записывайте…”

Из протокола допроса Антонины Макаровой-Гинзбург, июнь 78-го года:

“Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек – столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой-то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто-то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все…”

“Мне казалось, что война спишет все. Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков. Об этом я старалась не вспоминать. Хотя обстоятельства одной казни помню – перед расстрелом парень, приговоренный к смерти, крикнул мне: “Больше не увидимся, прощай, сестра!..”

…Спустя 25 лет, после того как Тоньку-пулеметчицу нашли, я встретилась с ее родными и близкими. Они прожили жизнь, полную печали и позора, тяжело болели и страшно умирали. «Развалилось как-то все сразу», — говорит мне ее дочь, которой сейчас столько же, сколько было ее матери, когда за ней пришли.

imageОставьте свой голос:998 + –>

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Егор Новиков
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий